Куда можно выложить свои стихи чтобы заработать денег

Куда можно выложить свои стихи чтобы заработать денег

Со стороны, пожалуй, могло бы показаться, что счастье их стало полнее, но они теперь утратили ту сладостную безмятежность, то безоблачное блаженство и лёгкую радость первых дней своей любви, когда все опасения г-жи де Реналь сводились к одному: достаточно ли сильно любит её Жюльен? Теперь счастье их нередко напоминало преступление. В самые счастливые и, казалось бы, самые безмятежные минуты г-жа де Реналь вдруг вскрикивала: — Боже мой! Вот он, ад, я вижу его! — и судорожно стискивала руку Жюльена. — Ах, какие чудовищные пытки! Но я заслужила их! — И она сжимала его в своих объятиях и замирала, прильнув к нему, словно плющ к стене. Тщетно Жюльен пытался успокоить её смятенную душу. Она хватала его руку, осыпала её поцелуями, а через минуту снова погружалась в мрачное оцепенение.

Как продать стихи?

Величайшим для неё удовольствием было поговорить о последней королевской охоте, а любимой её книгой были «Мемуары Сен-Симона{224}», особенно в генеалогической их части. Жюльен знал, что у г-жи де Фервак есть своё любимое место в гостиной, где падавший на неё свет оттенял её красоту самым наивыгодным образом. Он располагался там заранее, но при этом старался поставить свой стул так, чтобы ему не видно было Матильды.

Важноimportant
Удивлённая упорством, с каким он от неё прятался, она в один прекрасный вечер покинула голубой диван и уселась со своим рукоделием за маленький столик около кресла маршальши. Жюльен видел её теперь совсем близко из-под полей шляпы г-жи де Фервак. Эти глаза, которым дана была власть распоряжаться его судьбой, сначала испугали его, когда он неожиданно увидел их так близко, а потом вдруг сразу вся его апатия исчезла — он заговорил, и говорил очень хорошо.

Новости

Что же касается госпожи де Ла-Моль, то она всякий раз, как произносит имя какого-нибудь принца, а тем более принцессы королевской крови, считает своим долгом почтительно понизить голос. Я не советую вам говорить при ней, что Филипп II или Генрих VIII были чудовищами. Они были королями, и это даёт им незыблемое право пользоваться благоговейным уважением всех людей, а тем более таких захудалых людишек, как мы с вами.
Однако, — добавил г-н Пирар, — мы люди духовного звания — таким по крайней мере она вас будет считать, — и в качестве таковых мы являемся для неё чем-то вроде лакеев, необходимых для спасения её души. — Сударь, — сказал Жюльен, — мне сдаётся, что я недолго пробуду в Париже. — В добрый час. Но заметьте, что человек нашего звания не может достигнуть положения без покровительства вельмож.

Привествуем!

Инфоinfo
Я думаю, в дороге вам не придётся скучать, ибо между Парижем и резиденцией министра найдётся немало людей, которые почтут за счастье пристрелить аббата Сореля. Тогда его миссия будет окончена, и полагаю, что дело наше весьма затянется, ибо, дорогой мой, как же мы сумеем узнать о вашей смерти? Ваше усердие не может простираться до того, чтобы самому сообщить нам о ней. Отправляйтесь же немедленно и купите себе костюм, — сказал маркиз, снова переходя на серьёзный тон.

— Оденьтесь так, как это считалось в моде, ну, скажем, тому назад два года. Сегодня вечером вы должны иметь вид человека, мало заботящегося о своей внешности. А в дороге, наоборот, вы должны быть таким, как обычно.

404 страница не найдена

Жюльен разыскал аббата Шелана, который сначала хорошенько отчитал его, а потом дал ему сутану и стихарь. Жюльен быстро оделся и отправился с аббатом Шеланом разыскивать молодого епископа Агдского. Этот прелат, племянник г-на де Ла-Моля, был только что удостоен епископского сана, и на него была возложена высокая честь показать королю святую реликвию.
Но где сейчас находился епископ, никто не знал. Весь причт пребывал в страшном нетерпении. Он ждал своего владыку под мрачными готическими сводами старинного монастырского хода. Дабы представить древний капитул аббатства Бре-ле-О, состоявший до 1789 года из двадцати четырёх каноников, было собрано двадцать четыре священника.

Слуховые аппараты

Я не буду герцогиней, отец, и я знала это с той минуты, как полюбила его; потому что это я полюбила его первая, я соблазнила его. От Вас, от предков наших унаследовала я столь высокую душу, что ничто заурядное или хотя бы кажущееся заурядным на мой взгляд не может привлечь моего внимания. Тщетно я, желая Вам угодить, пыталась заинтересоваться господином де Круазнуа.

Зачем же Вы допустили, чтобы в это самое время рядом, у меня на глазах, находился истинно достойный человек? Ведь Вы сами сказали мне, когда я вернулась с Гиер: «Молодой Сорель — единственное существо, с которым можно провести время без скуки»; бедняжка сейчас так же, как и я, — если это только можно себе представить — сокрушен мыслью о том горе, которое принесёт Вам это письмо. Не в моей власти отвратить от себя Ваш отцовский гнев, но не отталкивайте меня, не лишайте меня Вашей дружбы. Жюльен относился ко мне почтительно.

Красное и черное

Вниманиеattention
Вы, чего доброго, ещё сделаетесь фатом, — сурово вымолвил аббат. Жюльен выглядел очень молодо и производил впечатление юноши, который носит глубокий траур; он и впрямь был очень мил, но добрый аббат был сам слишком большой провинциал и не мог заметить, что у Жюльена ещё осталась привычка вертеть на ходу плечами, что в провинции считается весьма элегантным и внушительным. На маркиза, когда он увидел Жюльена, его элегантность произвела совсем иное впечатление, нежели на доброго аббата.

Вы бы не стали возражать против того, чтобы господин Сорель брал уроки танцев? — спросил он аббата. Аббат остолбенел. — Нет, — вымолвил он наконец, — Жюльен не священник. Маркиз, шагая через ступеньку по узенькой потайной лестнице, сам повёл нашего героя в хорошенькую мансарду, окно которой выходило в громадный сад при особняке.

Он спросил Жюльена, сколько сорочек он взял у белошвейки.

Бабки царя соломона

Де Ла-Моль задумал похитить своих друзей, принцев, которых королева Екатерина Медичи держала при дворе в качестве пленников{164}. Он явился к стенам Сен-Жермена с двумястами всадников. Герцог Алансонский струсил, и де Ла-Моль был отдан в руки палача.
Но что тут более всего трогает мадемуазель де Ла-Моль, — и она мне в этом сама созналась тому назад лет семь, ей тогда было двенадцать лет, но это ведь такая голова, такая голова! — И академик возвёл глаза к небу. — Так вот, в этой политической трагедии её больше всего поразило то, что королева Маргарита Наваррская, тайно от всех укрывшись в каком-то доме на Гревской площади, отважилась послать гонца к палачу и потребовать у него мёртвую голову своего любовника. А когда настала полночь, она взяла эту голову, села в свою карету и отправилась в часовню, которая находится у подножия Монмартрского холма, и там собственноручно похоронила её.

Добавить комментарий